Знакомый моряк рассказывал. Пару лет назад на отрезке от Индии до Суэцаим выделили двух охранников с калашами, как средство от сомалийских пиратов. Охранники дурели со скуки и развлекались стрельбой по пивным банкам. Давали пальнуть и экипажу. Объяснили, что всё равно боекомплект спишут на геройское отражение пиратского нападения.
За этим безобразием внимательно наблюдал любимец экипажа, юный бортовой шимпанзе по кличке Абдула. Персонажа «Белого солнца пустыни» он напоминал своей выдержкой и несуетливостью, качества для обезьян редкостные, за что и получил своё прозвище. Стрельба ему очевидно нравилась. Но ближе к Баб-эль-Мандебскому проливу вокруг появились во множестве другие суда, пальба прекратилась. Абдуле стало скучно, он требовал продолжения банкета и тянулся к автомату уже сам.
Его решили утешить, надели каску, повесили на грудь автомат и принялись фотографировать, чтобы потом ему же и показать – себя на фотках Абдула узнавал легко. Автомат был на предохранителе, поэтому ничего опасного в такой съёмке не было. Казалось экипажу.
Быстрым движением Абдула сдёрнул затвор и нажал на курок. Автомат Калашникова в руках обезьяны, как и любого новобранца – страшное оружие. От ужаса он его не отпустил, пока весь рожок не вылетел в воздух. Отдачей Абдулу бросило на палубу и потащило по ней с тактовой частотой десять выстрелов в секунду. Он превратился в классический реактивный движитель, пока не упёрся спиной в рубку. Далее он продолжал стрельбу в упоре сидя. К чести примата, все пули ушли в небо. Его хотели сильно побить, но к тому времени, когда его наконец поймали, обстановка сильно изменилась.
В отличие от экипажа, который мало, что успел разглядеть в положении мордой об палубу, с окрестных сомалийских катеров и лодок эта сцена обыденной жизни российского судна просматривалась великолепно. Все они, в основном конечно мирные граждане, удалились на почтительное расстояние, а пара катеров вообще скрылась с горизонта….